Rusprogram.ru

Звенигород видел разбойничьи отряды польской шляхты, домогавшейся московского престола. По шелковым заречным лугам с посвистом скакали удалые сокольничие «тишайшего» Алексея Михайловича, облюбовавшего себе в качестве летней резиденции Саввино-Сторожевский монастырь. Тут томились заключенные Петром I горемыки-стрельцы. Под стенами города месяц стоял гарнизон принца Евгения Богарнэ — есть даже акварель одного из французских художников, сопровождавшего наполеоновскую армию в походе на Москву: «Бивуак около Саввино-Сторожевского монастыря». В декабре 1941 года недалеко от Звенигорода начал свой дерзкий рейд по тылам врага кавалерийский корпус легендарного генерала Доватора... Тут история России предметна: прежде всего она воплотилась (что не раз для себя замечал) в творениях зодчих и живописцев, резчиков, кузнецов, литейщиков, ювелиров. Русские люди, меняя меч на пилу, щит на топор, из поколения в поколение украшали свое Звенигорье. В Больших Вязёмах, старинном богатом селе под Звенигородом, вы увидите пятиглавую Преображенскую церковь и звонницу «по псковскому образцу» — их строили при Годунове. Хотелось бы считать окончательным мнение доктора искусствоведения В. Косточкина, автора монографии о «государеве мастере» Федоре Коне, что зодчим в Вязёмах был именно этот выдающийся, но малознакомый нам человек. Усадебная архитектура XVIII века представлена в Звенигороде замечательным загородным комплексом — Введенским, архитектором которого был близкий друг Державина, удивительно одаренный зодчий, поэт, филолог Николай Александрович Львов. От времени русского классицизма сохранилась и другая уютная усадьба — Коралово, а от провинциального русского ампира — Ершово, построенное в 1837 году выходцем из крепостных крестьян Григорьевым. Все эти памятники составляют неотъемлемую часть отечественного искусства и делают вдвойне дороже этот небольшой угол гигантской России. Звенигорье, на самом деле,— земля заповедная. Я рассказал общеизвестное (или достаточно известное) о Звенигороде. Дальше, однако, хочется поведать о собственной сопричастности этой земле, о памятной встрече с искусством и духовными кладами Звенигорья. Городок «Дневники» Блока хранят путевую запись: «...из итальянской поездки (1909) вынесено искусство...» Узнавание России, то есть углубление любви к ней, действительно начинается иногда именно с искусства. Итак, сначала искусство, а затем, как путь далее, русская история: от искусства — к истории. «Я бы сказал, что произведения искусства содержат гораздо больше истинных фактов и подробностей, чем исторические трактаты». Эти слова Чаплина из его автобиографии выбраны не случайно. Можно дополнить заключение знаменитого кинематографиста: путешествия, живые встречи с искусством умолкших веков содержат порой больше истинных подробностей, чем знакомство, пусть обстоятельное, со статьями и книгами специалистов, ибо знакомство тогда — заочно. Свидания с достопамятными местами России, «культурными гнездами» оставляют в сердце нестираемый след, создают определенное — личное — представление о центрах (бывших и нынешних) исторической жизни страны. Эти путешествия хороши не одной «краеведческой» наглядностью, они — столь важные для нашего воображения— собирают неторопливо и последовательно неповторимый облик Родины, которую поэты называли то сестрой, то матерью, то женой, но всегда по-родственному, чувствуя связь по крови. Каждая данная земля, город, поселок сливаются в безмерно емкое понятие «Отчизна», и каждая поездка или поход, пусть поневоле краткие, прибавляют новые тона, черты к этому понятию. Когда передо мной встают могучие стены русских чудо-кремлей, или я попадаю в низкую, полурассыпанную ограду скромных, незнатных монастырей, или прихожу к белокаменным соборам бывших удельных столиц, брожу по переходам грузных, как гнет, палат,— я ничуть не довольствуюсь «созерцанием». Недостаточно мне и радостного чувства красоты, неизбежного при живом соприкосновении с вечным миром великих русских древностей. Я стремлюсь различить приметы былой жизни, заметить колорит давних времен, ищу след, чтобы по нему проникнуть в глубину исчезнувших столетий. Такие путешествия, пожалуй, нельзя приравнять к обычным туристическим вылазкам, никогда не было в них элемента спорта, азарта преодоления. Они, эти путешествия, имеют цель — не знакомство, а проникновение. Мне мало поехать куда-то, где я не был, мало крепкого духа лесов, настоя привольного разнотравья, мне нужны среди этого следы исторической жизни. Помню, как все началось. 1958 год, Звенигород... Лазоревые морозные дни, сухой неподвижный воздух, запах хвои. Перед глазами — стылая, ровная поляна, очерченная мягкими скатами запорошенных валов; на гребнях валов огромные черные сосны. Это Городок — бывший княжий детинец, средневековая резиденция владыки Звенигородского стола. С трех сторон — заснеженные пропасти оврагов, крутизна, особенно с западной стороны, где со дна оврагов вымахивают многометровые сосны, прямые, как мачты, но много толще, в несколько обхватов.

Далее »