Rusprogram.ru

За Осетром садится солнце. На оконной раме гранатовым соком рдеет вечерний свет... А отыскиваются не только документы, ценные архивные сведения, обогащающие краеведческую науку. Вдруг, как чудо, обнаруживаются замечательные открытия, значение которых играет общекультурную роль, пополняется копилка общенациональной культурной истории. К числу таких открытий последнего времени принадлежит найденная в запасниках Зарайского музея коллекция картин XVIII— XIX веков. Ну, казалось бы, запасники... Да в них каждый уголок был рассмотрен, каждая вещица или рисунок изучены, ан нет: сюрприз все-таки запасники эти преподнесли. Помогли московские специалисты. Летом 1973 года в музей приехали искусствовед С. Горелова и художник-реставратор И. Суровов, работники ВНИИ реставрации (тогда институт назывался Всесоюзным центром реставрации, а еще раньше — и вовсе просто: мастерскими). Москвичи приехали не наобум. Было известно, что в запасниках музея могли храниться образцы купеческих и дворянских портретов. И верно: сразу 84 портрета, целую коллекцию, вывезли специалисты для изучения и реставрации в Москву. Несколько лет шла атрибуция и восстановление живописных памятников. В частности, выяснилось одно любопытное обстоятельство: 22 портрета зарайского собрания принадлежали к фамильной галерее, основателем которой был князь А. Голицын, доживший до 1807 года. Затем эта коллекция пополнялась усилиями потомков князя — Олсуфьевыми. Владельцы картин жили в особняке на Девичьем поле в Москве, дом был снесен в конце прошлого столетия, и портреты разошлись — какой куда. Таким-то образом часть голицынского собрания осела в Зарайске. Портреты Голицыных, Олсуфьевых, Волконских, Прозоровских, Богдановых, Нарышкина, Загряжского выполнены приезжими и русскими мастерами. Организованная в 1982 году выставка в Москве показала результаты изучения и реставрации зарайских находок. Открывая выставку, директор ВНИИР И. Горин подчеркнул: «Пожалуй, впервые экспонируется единый комплекс различных по жанру произведений, подвергнутых всестороннему историко-искусствоведческому и реставрационному изучению и дающих богатый материал для многопланового исследования художественной жизни XVIII—XIX столетий, истории коллекционирования в России. Материал этот вводит зрителя в мир забытых и неизвестных фактов и делает его активным участником увлекательного научного поиска». Справедливо. И методологически верно: художественную жизнь народа следует изучать и постигать многопланово, комплексно, как теперь часто говорят. Война казалась проигранной русскими. 2(14) сентября 1812 года французская армия вступила в древнюю Москву, которая два столетия не видела на своих улицах иноземных захватчиков. Наполеон въехал в Кремль. Из двухсот тысяч москвичей в городе осталась едва ли двадцатая часть. Армия Кутузова исчезла. Много раз, иронически и восторженно, историки вспоминали зловещую угрозу Наполеона перед походом императора на восток: «Если я возьму Киев, я буду держать Россию за ноги; если я захвачу Петербург, я возьму Россию за голову; если я займу Москву, я поражу Россию в самое сердце». И вот Москва пала... «Наконец-то! Вот он, знаменитый город!»— вырвалось восклицание Наполеона, ожидавшего на Поклонной горе депутацию беззащитной Москвы. Мы знаем строки Пушкина про то, как «не пошла Москва моя к нему с повинной головою». Не праздник, не приемный дар, Она готовила пожар Нетерпеливому герою. Отселе, в думу погружен, Глядел на грозный пламень он. Московский пожар, вспыхнувший в первый же день оккупации города, предвестил закат наполеоновской Европы... Тверды в эту минуту слова великого полководца: «...Возвратная потеря Москвы не есть потеря Отечества». С Рязанской дороги русская армия скрытно свернула на Калужскую. Лишь несколько казачьих частей следовали на Рязань, увлекая за собой ничего не подозревающих французов. Только за 60 километров от Москвы, в Бронницах, командир передовых наполеоновских отрядов понял, что главную-то русскую армию он потерял. Но где же след? Авангардные части Наполеона рассыпались вокруг Москвы, разыскивая Кутузова. Куда только они ни устремлялись! Корпус маршала Нея помчался по Владимирской дороге, заняв Богородск (ныне Ногинск Московской области). Рядом — город Павловский Посад, известный по героической борьбе народного ополчения во главе с крестьянином Герасимом Куриным. Вооруженные ружьями и пиками 5800 ополченцев решили «сразиться с неприятелем, чтобы отомстить злодею». Корпус маршала Нея атаковал Курина. Однако бой окончился в пользу ополченцев. Восемь километров преследовали они французов. Кутузов сам наградил Курина Георгиевским крестом. Именем отважного партизана названа одна из улиц Москвы. Отряд под командой генерала Клапареда, преследуя отвлекающих их русских кавалеристов, углубился до города Покрова (ныне Владимирской области). Дивизия Дельзона двинулась к Дмитрову. Разъезды доскакали до Волги, о чем доложили Наполеону. Император немедленно послал радостную депешу в Париж. Там сразу же выбили по этому случаю медаль. Один мой добрый знакомый — профессор Сущенко — рассказывал, что видел эту медаль. На лицевой стороне ее — Наполеон, на обороте — императорское знамя с орлом обращает в бегство некоего речного бога. Из Волги выглядывает крокодил... Французские части были посланы и на Тверь (Калинин), но в селе Черная Грязь получили приказ остановиться. Между тем Кутузов 7(19) сентября вышел к Красной Пахре. Отсюда он послал на Смоленскую дорогу двухтысячный летучий отряд генерала Дорохова с задачей уничтожать транспорты противника. Армия же отклонилась еще на 45 километров к югу, разбив лагерь в деревне Тарутино на неглубокой лесной реке Нара (ныне поселок Калужской области). Тарутино закрывало выход наполеоновским захватчикам в хлебные южные районы, ограждало от нападения Тульский оружейный завод, военные и продовольственные склады Калуги. «Теперь,— считал главнокомандующий,— в недальнем расстоянии от Москвы, собрав мои войска, твердою ногою могу ожидать неприятеля...» В Тарутине кончилось отступление русской армии, оттуда началось ее контрнаступление.

Далее »