Rusprogram.ru

Откуда же возникла потребность к обновлению прикладного искусства? В обширной статье сборника «Талашкино» критик С. К. Маковский писал о малохудожественном облике жилища XIX века. Самое грубое подражание было узаконено общественным   мнением,   его   поддерживали   официально.
«Привычка брать чужое, убеждение в безусловной необходимости готовых форм для новых созданий и, с другой стороны, несоответствие этих форм новым условиям быта вызвали полнейшее равнодушие к красоте в той области, где прежде бессознательно ее желали».
«Полнейшее равнодушие» удалось преодолеть где-то в 1880-е годы, когда русские живописцы обратились к декоративно-прикладному искусству. Девизом их поисков стала «свободность форм». «В линиях, в орнаменте, во взаимодействии масс, в выборе материалов новое искусство осуществляет стремление века — прочь из оков шаблона, условности, холодной симметрии, прочь от всего чрезмерно общего, скучно-размеренного, окаменелого в своей относительной завершенности. Отсюда лозунг индивидуализма. Желание избегнуть ремесленного повторения найденных форм, желание сохранить свою личность, работая над общим делом, побуждает каждого художника добиваться своего акцента, своей новой утонченности, своих неожиданных эффектов. Отсюда также увлечение экзотизмом, фантастикой, капризной асимметрией, причудливой декоративностью».
Но тут же С. К. Маковский замечает, что художественная вольность должна иметь границы, а если их не будет, то «творческая свобода делается личным своеволием». И на этом фоне возникают «...дешевый экзотизм, неоправданная жизнью дерзость эстетических допущений, ненужная манерность деталей, неудобность мебели, нелогичность построек, навязчивая претенциозность обстановок».
Тенишева так сформулировала направленность своих поисков: «Наши деды сидели на деревянных скамьях, спали на пуховиках, и, конечно, эта обстановка уже перестала удовлетворять современников, но почему нельзя построить все наши кресла, диваны, ширмы и трюмо в русском духе, не копируя старины, а только вдохновляясь ею. Мне хотелось попробовать, испытать свои силы в этом направлении».
Художники, работавшие в Талашкине, действительно только вдохновлялись стариной, беря народные мотивы, трансформировали их до неузнаваемости и делали это отчасти преднамеренно, ибо выполненные по их эскизам изделия должны были украсить не быт крестьян, а городскую среду. То есть в Талашкине художники пытались создать такие прикладные изделия, которые несли черты старины и одновременно были бы современными.
В самой постановке вопроса кроются компромисс и очень сложный путь поисков и решений. Задача тем более усложнялась, что каждый из художников стремился сохранить и утвердить свою индивидуальность, в то время как существенных достижений можно было достигнуть только в коллективной работе. Тенишева постоянно стремилась сплотить художников и направить по единому пути. Но художники видели в этом вмешательство в свое творчество. В январе 1905 года художник Д. С. Стеллецкий сообщает Б. М. Кустодиеву: «...княгиня проводит не русский стиль, а «сказочный» — это венский сецессион с его орнаментами. Ты понимаешь, что это для меня невозможно, и уж понятно не двигает меня как художника вперед, но мне внушают, что, делая орнамент более сложным, я впадаю в археологию с одной стороны, и удорожаю производство».
Каждый из художников стремился создать как бы свой микростиль. Это позволяло им быть более цельными, органичными, но это же мешало, например, решить всю бытовую среду заново. Многие вещи, выпущенные в Талашкине, превращались в сувенир, то есть приобретали не ту функцию, которая была заложена в идее. Требовалось пройти ряд сложных этапов постижения закономерностей прикладного искусства. И только на опыте Н. К. Рериха и А. П. Зиновьева Талашкино придет к некоторым положительным результатам, когда призыв Тенишевой «вдохновляться стариной» получит нужную расшифровку.
Народное искусство как эмоциональный источник очень многое дало профессиональному художнику. Но все, что было создано художниками в Талашкине на народной основе, надо рассматривать как образцы индивидуального творчества и не путать с народным творчеством.
Талашкино отвечало специфике русского декоративно-прикладного искусства рубежа веков, которая состояла в параллельном развитии на местной почве модерна и неорусского стиля, их дальнейшего взаимодействия. И творчество профессиональных художников здесь надо рассматривать именно на фоне взаимодействия главных стилистических тенденций. Обращение к обдуманной логике форм привело к новому качеству прикладного искусства. Фактически уже тогда совершался переход к формам современного искусства, происходил поиск простых рациональных форм.
Талашкино часто сравнивают с Абрамцевом. Действительно, эти центры представляли собой уникальные творческие объединения передовых художников с оригинальными культурными программами, своим стилем. Но родство центров было, скорее, духовное: в структуре, в методах творческой работы они отличались.

Далее »