Rusprogram.ru

Впереди — Юрома, одно из наиболее известных и больших селений на Мезени. Погост здесь существовал уже с начала XVI века, а с XVII — волостной центр, насчитывавший до ста крестьянских дворов, цифра огромная по тем временам. Достаточно сказать, что Кимжа тогда состояла всего из 13 дворов.
В Юроме поют о своем селе с гордостью:
Нашу Юрому-деревню Можно городом назвать. Семь дорог, пятнадцать улиц — Долго  ездить-спровожать.
Все дома вытянулись вдоль крутого берега между двух высоких красных угоров. Первый порядок, как всегда, наиболее древний. Второй возник за ним только в конце прошлого века. Дома тесно стоят друг к другу, каждый клочок земли надо было отвоевывать у леса.
Избы первого и второго порядков обращены фасадами к реке, с которой была связана вся жизнь мезенского крестьянина. Потому всегда важно из окон видеть реку и все, что на ней делается.
Быстрое течение постоянно подмывает глинистый берег. Чтобы укрепить его, юромские плотники рубили подпорные стенки — обрубы. По ним стлали мостки. Так возникли деревянные набережные, остатки одной из них еще есть в Великом Дворе — центральном околотке Юромы. Это было сложное и умное, прямо-таки инженерное сооружение. Вот и призадумаешься — можно ли всерьез говорить об отсталости крестьянского Севера?
Против каждого дома на эти стойки ставили для прочности бани и амбары. Они-то и сохранились лучше всего. На мощеных площадках под окнами сушатся поленницы дров. Мостовые были ограждены, но теперь только в одном месте сохранились перила, конец которых был обработан то ли в виде птичьей, то ли конской головы. К реке спускались лестницы, вырубленные в откосе. По тесовым мостовым вдоль всего села вечерами с песнями гуляла молодежь. Сидя на скамейках, люди постарше любовались величественной панорамой. Небольшие остатки таких набережных видны и в других селах по Мезени.
В самом возвышенном месте села, на «Гриве» некогда стояли две знаменитые деревянные церкви 1685 и 1743 годов, рубленные из лиственничных бревен метрового диаметра. Наиболее древняя, в честь Михаила Архангела, относилась к тому же типу, что и кимженская — шатер на крещатой бочке, но имела высоту более 40 метров. Ее крытое бочкой великолепное крыльцо на два всхода стояло у самого берегового обрыва. За этой церковью — колокольня, за ней двухпридельная церковь с двумя шатрами. И хотя последние два сооружения были ниже Михайло-архангельской церкви, казались они почти такими же, потому что стояли на более высоком месте. Этот неповторимый ансамбль погиб не так давно, церкви сгорели от молния в середине 30-х годов. К счастью, сохранилась оттуда деревянная скульптура Георгия Победоносца, созданная, вероятно, одновременно с церковью. Храбрый воин в золотистой кольчуге, с развевающимся за его спиной красным плащом пронзает копьем змия-чудовище. Крепко сидящий в седле всадник, уверенно скачущий белый конь создают поэтический образ русского воина-победителя. Вообще скульптура, а тем более изображающая коня, была особенно любима и понятна в народной среде, где так живучи отголоски язычества.
В грандиозном ансамбле Юромского погоста северные древоделы достигли вершины своего виртуозного мастерства. Нелегко поверить, что такое под силу было простым мужикам, «вооруженным» только топорами. Старики рассказывали, будто самую древнюю церковь рубил богатырь Пашко. Один он валил в лесу громадные лиственницы и на себе носил их к погосту. Невиданной силы человек, каждый кулак его был больше человеческой головы.
Как-то раз пахал Пашко землю у самого берега, неподалеку от Юромы. В это время по реке плыли разбойники. Пробирались они издалека, с Северной Двины через Вычегду и Вымь. Знали заговорные слова. Сказали такое слово, и встала у богатыря лошадь как вкопанная. Что делать — Пашко не знает, потому что одолеть врагов он может только на земле. Тогда отправился богатырь догонять разбойников, а те вскоре свернули на Пёзу — приток Мезени, не догадываясь, что за ними идет Пашко. Много верст отшагал он сквозь буреломы вдоль Пёзы. В самых верховьях реки, там, где начинался волок на Печорскую Цильму, разбойники вышли на берег и принялись варить кашу. Тут и настиг их Пашко. Всех злодеев он перебил, а атамана догнала стрела богатыря. За это стали с тех пор звать Пашко Туголуким... Но легенда легендой, а именно этим путем попадали московские ратные люди на Печору и случалось, наверное, что иногда обирали встречавшиеся на пути редкие селения.
На Пёзе же в свое время жили целыми семьями раскольники, ушедшие из мезенских сел «для спасения души» и от многочисленных поборов. Так в доносе холмогорскому архиепископу некто Ваюков сообщал в 1743 году: «По Пёзе реке живет Юромской волости Алексей Яковлев с женой и детьми... поставил [он] близ кельи крест осьмиконечный, подписал [на нем] следующие речи: «аще кто сему кресту кланятися не будет, тот будет проклят»...
Богата земля юромская. Здесь, в начале XVIII века родилась удивительная повесть об Иване Семенове — мезенском «древоделе». Ее недавно среди других рукописей привезла с Мезени экспедиция Пушкинского дома.
Неизвестный автор был человеком начитанным, «умудренным в книжной премудрости». Повесть свою он пишет по образцам житий святых, но часто так увлекается рассказом о мезенской жизни, что забывает об этом. Герой народной повести мало похож на святого, хотя и у него случаются видения и чудеса, без которых не обходилось в древности ни одно житие. Перед нами развертывается картина крестьянского Севера далекой поры.