Rusprogram.ru

Река Пинега как по древним ее жителям, так и по нынешним обстоятельствам примечания достойна... Жители ее в древности великое имели участие в переменах Двинских.
Академик И. Лепехин. Дневные   записки   путешествия... в 1771 году
Слухи о сказочных пушных и рыбных богатствах «полунощных стран», как в старину называли Север, издавна привлекали новгородских промысловых людей. Какими же бесконечно далекими казались эти земли! Те, кому удавалось вернуться домой, поражали своих слушателей рассказами о небывалых приключениях. Их слушали, им верили: мало ли что может делаться на краю земли! Поди — проверь! Новгородцы говорили, что, плавая по Ледовитому океану, видели рай, скрытый за северными горами, что там из огромной тучи падают «оленци мали» и, подросши, расходятся по земле...
Нелегко добирались в северные края первые русские землепроходцы. Дремучие леса, болота, многочисленные реки преграждали им дорогу; «путь... непроходим пропастьми, снегом и лесом» — отмечает Несторовская летопись. И тем не менее уже в XI веке удалые новгородские ватаги побывали и у моря Студеного, и на Печоре, и даже у самого Камня (Уральских гор).
Путь туда пролегал через Ладожское и Онежское озера, реку Онегу, к Двине, затем на Пинегу и тут в ее нижнем течении, где новгородцы по четырехверстному перешейку переволакивали свои ушкуи — лодки и на Кулой, возник Волок Пинежский. Вероятно, поэтому и называет Киевская летопись всю огромную территорию к востоку от Северной Двины Заволочьем: за волоком. А дальше путь по Кулою, затем через море в устье Мезени, оттуда по ее правому притоку Пёзе к верховьям Цильмы, впадающей в Печору. В конце XV века упоминается и другой путь с Пинеги на Мезень, которым прошла к Уралу московская рать: по пинежскому притоку Ёжуге через небольшой волок она попала в речку Колоду (Колодивую), а из нее в мезенскую Ёжугу, впадающую в Мезень чуть ниже нынешнего села Лешуконского. Тогда окончательно была покорена югра в Предуралье, народ, ранее неоднократно восстававший против новгородского владычества.
Осваивая Заволочье, русские сталкивались с местным населением — племенами чуди. Во многих местах по Пинеге и Мезени местные жители показывают ямы, курганы, связанные с жизнью этого легендарного народа, принадлежавшего к угро-финской языковой группе. Борьба с ним шла и мечом, и крестом. Уже в первой половине XII века на Пинеге насаждается христианство, появляются погосты, платившие дань новгородскому владыке — «сребро, соболи и иныя узорочья». И все-таки в глухих уголках еще в XVI веке продолжало существовать «идолопоклонство». Оно было так распространено, что церковные власти снаряжают одну за другой специальные экспедиции, чтобы «в Чюдской земле разоряти... обычаи» и крестить некрещенных.
О прежних жителях края напоминают не только предания, но и многочисленные названия (топонимы) рек, речек, ручьев — Явзора, Пбкшеньга, Вёркола, Чухча, Летопала и т. д. Так назывались расположенные на них древние урочища, а впоследствии и села. С приходом новгородцев появляются русские тононимы, иногда указывающие на способ обработки угодий: поля Палиха, Росчистки, иногда на месторасположение: Заозерье, Заручей, а нередко закрепляющие навечно имя первого поселенца: деревни Богданова, Карпова Гора и т. д.
Само название реки — Пинега некоторые исследователи переводят с угро-финского как Малая река, а другие производят его от имени одного из чудских племен — пинь, жившего в низовьях реки.
В XIV—XV веках новгородцы на Севере сталкиваются с так называемой низовой колонизацией, шедшей через Вологду, Сухону, Северную Двину и Вычегду на верхним! Пнмпи и Мезени к Печоре: «из Московии многи пути ведут к поганым народам, которые слывут Печорою».
Вслед за дружинами московских и ростовских князей, наслышанные о новых землях, пробирались крестьяне, бежавшие от феодального гнета, монахи, «желавшие тишины и душевного спасения», но вынужденные, основывая «пустыни», расчищать лес, заводить скот, косить по пожням, как и всякие земледельцы.
Долгая борьба за господство в Заволочье завершилась в 1471 году, когда все земли, некогда принадлежавшие Господину Великому Новгороду, перешли во владение князей московских. Теперь на Север едут московские служивые люди и бегут опальные новгородские бояре, спасаясь от гнета Ивана III, а затем и Ивана Грозного.
До начала XVII века все Заволочье входило в состав Двинского уезда, а с 1614 года Пинегой и Мезенью стало управлять Кеврольское воеводство. На его территории впоследствии при образовании Архангельской губернии были созданы два уезда — Пинежский и Мезенский, просуществовавшие до Великой Октябрьской революции.
Трудно передать впечатление, которое производит Пинега, эта неширокая и даже уютная по сравнению с Северной Двиной и Мезенью река. Удивительно красивы ее берега то высокие красновато-кирпичные или алебастровые, покрытые корабельными лесами, то низкие с заливными лугами-наволоками или песчаными отмелями. В летние вечерние часы по берегу чернеют деревни и изредка на фоне гаснущей зари вырастают силуэты часовен... Наступает короткая северная ночь. «Полумрак белой ночи недвижно и призрачно дремлет над водной ширью, над потопленными лесами, над едва синеющей полоской дальнего берега, и чудится, это — не ночь, а дремотно потускнел неясный день. Безжизненные туманы дымчато висят над водой, отражаясь призрачными очертаниями», — писал А. Серафимович об этих местах в одном из своих ранних рассказов.
Пинега — самый крупный приток Северной Двины, протянувшийся с юго-востока на северо-запад почти на семьсот километров. Бассейн ее с притоками по площади — целая страна, такая, например, как Дания.