Мастера-каменщики
Мастера осваивали новые строительные материалы быстрыми темпами. Особенно наглядно об этом свидетельствует широкое распространение «плинфы» — плоского, тонкого, очень прочного, хорошо обожженного кирпича, который применялся в древнерусских постройках. Ремесленник, изготовлявший плинф, назывался «плинфотворитель» и пользовался почетом среди мастеров. Но даже в XIV в. мастера-каменщики были такой редкостью, что, например, по ярлыку ханах Узбека (1313 г.) от обязательных работ были освобождены «каменные здатели».
Общественное положение зодчих было очень высоким. На Руси они пользовались почетом и их труд хорошо оплачивался. Даже князья не гнушались называться мастерами. Строитель был един во всех лицах и находился в неограниченном подчинении феодала. На Руси Слово «мастер» происходит от латинского и употребляется на всех европейских языках — мейстер, мэтр, маэстро. В Киевской Руси слово «мастер» относилось не только к строителю, но и к высококвалифицированному ремесленнику. В Новгороде наиболее уважаемых ремесленников называли «муже». Под словом «зодчеством подразумевали каменное строительство («здо» — глина, из которой изготовляли кирпич).
Ремесленники славились своим мастерством и продукцией, среди них: древоделы, плотники, огородники, тесляры, мостники, ковали, оловольятели, гвоздочники — т. е. ремесленники, мастерство которых непосредственно связано со строительством. В исследовании, посвященном архитектуре древнего Киева, доктор архитектуры Ю. С. Асеев отмечает, что уровень развития ремесленного производства и, в первую очередь, тех его отраслей, которые обеспечивали потребность строительства, повлиял на особенности древнерусского каменного строительства.
Для выполнения большой программы работ было недостаточно местных мастеров. В связи с постройкой Софийского собора в Киеве летописец сообщает о мастерах «от Грек», а для постройки крупнейшего здания Владимира — Успенского собора — «бог привел мастеров из всех земель». В их составе и иноземные пришельцы с романского Запада, присланные князю Андрею, якобы, императором Фридрихом Барбароссой. Среди греческих мастеров, приглашенных из самого Царьграда, были каменщики и живописцы, мастера мозаики, резчики по камню и штукатуры. Известно также, что в постройке собора в Ростове (1204 г.) принимал участие «немчина Куфир», из-за «неискусства» которого обвалились своды собора.
Позднее этот обычный для европейского средневековья способ сбора мастеров на крупнейших строительствах несколько изменился. Повествуя о строительстве во Владимире Успенского собора, летописец отметил, что для него уже «не искали мастеров у немцев», так как в числе княжеских и епископских людей было достаточно своих зодчих, выросших на стройке времени князя Андрея.
Техническое и художественное мастерство строителей этого времени было настолько высоко, что маститый итальянский архитектор Аристотель Фьораванти, приглашенный в конце XV в. для строительства собора в Московском Кремле и посланный посмотреть владимирский Успенский собор, указанный ему в качестве «образца», был изумлен техническим мастерством и художественным качеством владимирского храма, счел его построенным итальянцем, «некиих наших мастеров делом». Это была весьма высокая оценка работы древних мастеров.
Если о мастерстве этих строителей мы имеем возможность судить сами, то о мастерстве строителей деревянных сооружений мы можем судить только по литературным записям. Широко известны были новгородские плотники. Не случайно, например, киевляне еще в 1016 г. называли новгородцев плотникам: «А вы плотницы суще, а приставим вы хором рубити наших». Среди горожан Владимира были специалисты — «древо-дели». Суздальцы также были мастерами плотничьего дела, ими в конце XI в. был срублен прекрасный храм Дмитрия. Любопытно замечание историка Карамзина: «Города считались тогда между собою в летах, как роды дворянские в поколениях: ростовцы славились древностью; именовали Владимир пригородом, его жителей — своими каменщиками».
Судя по быстрорастущим городам, например Новгороду и его пригородам, размах строительных работ был огромен. Строительные работы в таком масштабе были бы невозможны, если бы Новгород не располагал в эту пору значительными кадрами местных зодчих. Полагают, что начиная с XII в. в Новгороде, несомненно, работало несколько местных строительных артелей.
Известен такой исторический факт, раскрывающий подробности взаимоотношений между князем и строителями. В середине XI в. в Киеве была построена церковь Георгия, о которой в древнерусском источнике — Прологе XIV в. есть следующая запись: «И повеле куны возити на телегах в комары златных врат, и возвестиша на торгу людям, да возмут каждо по ногате в день. И бысть множество делающих. И тако вскоре конча церковь...».
Доктор архитектуры Н. Н. Воронин считает, что из этого сообщения вытекают важные следствия: во-первых, труд строителей-ремесленников был в то время платным, т. е. свободным; во-вторых, постройка церкви шла за счет казны, которой князь распоряжался единолично; в-третьих, этот факт остановки работ можно считать своего рода забастовкой рабочих-строителей, вероятно, направленной против злоупотребления нанимателя. Такая задержка могла произойти по вине подрядчика.
Комментируя эту же запись, доктор архитектуры Ю. С. Асеев пишет: «Строительство было начато во время нехватки рабочей силы (очевидно, шло строительство многих других объектов) и велось наемными местными рабочими, получавшими по ногате в день, что считалось хорошей платой». Следует подчеркнуть, что рабочие для строительства были наняты на «торгу» и что их согласие было обусловлено приличной платой. Это был не единственный случай — приглашенные для строительства Успенского собора Печерского монастыря константинопольские мастера долго торговались с игуменом Никоном о стоимости работ.