Rusprogram.ru

Взаимоотношения между культурой, ее отдельными компонентами и обществом, хотя и определяются в конечном счете материальным производством, не прямолинейны, но развиваются в сложных, исторически обусловленных диалектических противоречиях. Так. например, К. Маркс писал: «Относительно искусства известно, что определенные периоды его расцвета отнюдь не находятся в соответствии с общим развитием общества, а следовательно, также и с развитием материальной основы последнего, составляющей как бы скелет его организации. Например, греки в сравнении с современными народами или также Шекспир» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 736). Поэтому многое в культуре, возникнув в рамках определенной формации, не исчезает с ее концом, но сохраняет значение и для последующего развития в виде традиций, накопленного опыта, разнообразно опред-меченной деятельности предыдущих поколений людей. Отсюда, в частности, вытекает принципиальное положение об отношении к культурному наследству, о его сохранении и использовании. Известно, какое большое внимание уделял этому вопросу В. И. Ленин. Он выдвинул положение о том, что в каждой национальной культуре развиваются элементы демократической и социалистической культуры, порождаемые условиями жизни трудящейся массы (Ленин В. И. Поли собр. соч., т. 24, с. 120—121). Ликвидация господства буржуазии, в том числе и в области культуры, создает условия для развития социалистической культуры. Но это развитие не идет стихийно. Ленин неоднократно в печати и в устных выступлениях указывал на необходимость для успешного построения социализма усвоения «тех запасов знания, которые человечество выработало под гнетом капиталистического общества, помещичьего общества, чиновничьего общества» (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 304—305). Опираясь на эти положения, у нас в стране ведется большая работа по изучению и сохранению культурного наследия, созданного трудом многих поколений, воспитывается уважение и интерес к культурам всех народов земного шара. В последние годы особенно интенсифицировались усилия ученых по разработке теоретических проблем культуры и ее истории. В связи с этим возникла потребность в более строгом научном определении самого понятия культура. Несколько схематизируя, можно выделить два основных подхода к определению культуры. Один из них — предметно-аксиологический (ценностный). Он зафиксирован во многих словарях, например: культура — «совокупность достижений человеческого общества в производственной, общественной и умственной жизни». В других вариантах подобного определения вместо слова «достижения» употребляется слово «ценности». Но то и другое слово в данном контексте являются синонимами. Итак, акцент в этом определении — на результат человеческой деятельности, на уже достигнутое, представляющее определенную ценность. Обращает на себя внимание, что в ценностном определении не говорится о ценности самих «достижений» (все ли люди и всегда ли воспринимали их и воспринимают именно как «достижения», являются ли они вечными или преходящими и т. д.). При втором подходе исследователи стремятся связать феномен культуры с человеческой деятельностью в целом, начиная с ее мотивов, стимулов и кончая результатами, и определить культуру через научное понятие «деятельность». Оба подхода имеют своих сторонников и противников. Отметим также, что и среди них нет единства. Накопилось уже несколько сот определений культуры. Впрочем, отличаются они друг от друга в большинстве случаев лишь формальными признаками. Однако усилия ученых в последние годы дали уже свои плоды — прояснились многие положения, уточнились позиции и даже стало намечаться некоторое их сближение (Муравьев, с. 25—39). Рассмотрим подробнее оба подхода. Главное для первого — это указание на продукт, результат деятельности, воплотившейся в достижениях или ценностях культуры. Мы уже указали на неисторичность этих понятий в таком определении. Более того, оно открывает возможность для субъективных оценок. Было ли достижением (ценностью) такое, скажем, явление изучаемого нами времени, как дуэли? По логике определения, оно, вероятно, должно быть исключено из круга понятия «культура». Но вспомним известные нам реальные и литературные дуэли, объяснявшиеся нередко стремлением защитить свою или любимой женщины оскорбленную честь, выработанный ритуал: письменный «вызов иль картель», брошенная перчатка, секунданты, условия поединка, специальное дуэльное оружие и т.д. (Лотман, 1980, с. 92—105). Разве это не относится к культуре? А крепостной театр — еще одно «достижение» изучаемого времени? Конечно, в нем проявился значительный прогресс в культурной жизни, но одновременно сосредоточились противоречия и пороки дворянской культуры. На театральной сцене нередко демонстрировались высокие образцы передового искусства, а за кулисами творились безобразия крепостнической действительности, которые нередко трагически ломали жизни крепостных артистов. Когда говорят о достижениях, то вольно или нет подразумевают достигнутое, т. е. результат, продукт. Культура в этом определении напоминает музей. В витринах и на стенах — орудия труда и быта, скульптуры, картины — именно ценности, в которых овеществлен труд человеческого ума и рук. Но они завершили свой жизненный путь к теперь живут вторичной жизнью — экспонатов. Конечно, они могут доставлять эстетическое наслаждение, служить вещественными источниками для изучения прошлых времен и т. д. И все же это не сама культура прошлого (музей — скорее, явление культуры настоящего), а ее остатки, свидетельства. Историк пользуется ими как источниками, но его задача — вскрыть динамику культуры с ее противоречиями, закономерностями, необходимым и случайным, всеобщим и индивидуальным. Более того, культура — непрерывно развивающееся явление. Она сочетает в себе прошлое (в «снятом», как говорят философы, и непосредственном виде) и настоящее, которое в свою очередь непрерывно становится прошлым, и будущее — в возможностях, предпосылках развития. Понимая культуру как «совокупность достижений», мы неминуемо видим в ней лишь прошлое, достигнутое. Но это неминуемо приводит к разрыву прошлого с настоящим, а следовательно, к различному подходу в изучении современной культуры и культуры прошлых эпох, а также нередко лишает нас четких критериев в оценке культуры прошлого, делает еще более субъективным определение того, что в ней может и должно восприниматься как ценность, а что безвозвратно потеряло свое актуальное значение. Еще один существенный, имеющий отрицательное значение для историко-культурных исследований недостаток предметно-аксиологического подхода — его эмпиризм. На его основе невозможно выявить, что объединяет одним понятием «культура» столь разнородные продукты человеческой деятельности, как изготовленный деревенским кузнецом серп, портрет Струйской художника Рокотова, девичьи гадания «в крещенский вечерок» и поэтическое «Слово о пользе стекла» Ломоносова Эмпиризм — одна из причин того, что в историко-культурных исследованиях, учебниках, в лекционных курсах культура и ее история рассматриваются не в качестве внутреннего единства целостной системы, не по так называемым «отраслям» (наука, искусство, литература, быт и т. д.). Как справедливо заметил академик М. П. Ким, авторы многих работ по истории культуры «сбиваются на пересказ содержания специальных исследований... мало заботясь об освещении истории культуры в единстве и взаимодействии всех ее компонентов, культуры как целостной системы» (Ким, 1976, с. 243). Но здесь мы опять-таки подошли к вопросу об общей не разработанности теории культуры. Критикуя предметно-ценностный подход к культуре и основанные на нем определения ее феномена, мы не должны все же пройти мимо положительных моментов, имеющих значение для развития культуро-ведческих наук. Приведенное нами определение культуры как «совокупности достижений человеческого общества в производственной, общественной и умственной жизни» сыграло свою положительную роль, оно подчеркивало значение для современности достижений прошлых поколений, способствовало воспитанию уважения к богатствам культуры (признавая их достижениями, ценностями), которую человечество выработало на протяжении своей многотысячелетней истории. Было бы неверным полностью отказаться от ценностного подхода к культуре и ее истории. На определенных (обычно завершающих) этапах историко-культурного исследования он вступает в свои права. В культуре — и близкой и далекой от нас по времени — слишком много такого, что непосредственно затрагивает самые глубокие основы человека, его умственную и эмоциональную сферу, и не все в культуре, особенно в искусстве, родном языке, традициях, поддается логическому анализу. Сам исследователь имеет собственное представление о ценностях культуры, обусловленное его временем, принадлежностью к тому или иному классу, личным жизненным опытом, вкусами и т. д. Любая историческая эпоха имеет свою иерархию ценностей, изучение которой обязательно для понимания этой эпохи и ее культуры. Понятие «ценность» может и должно быть раскрыто в его диалектике, подчас — и нередко — Еесьма сложной. Возьмем для наглядности пример с иконописью. В системе религиозной средневековой культуры ее «ценность» определялась главным образом ее сакральностью, хотя и художественные достоинства имели свое (зависевшее опять-таки от Екусов времени) значение. В наше время людьми атеистического мировоззрения икона воспринимается в первую очередь как произведение искусства, и ее «ценность» определяется только по его критериям. Кроме того, икона используется и как памятник (источник изучения) истории и культуры. В других случаях ценностный подход может оказаться не столь очевидным, например, при оценке некоторых бытовых традиций. Все это лишний раз подчеркивает обязательность строгого историзма при изучении явлений культуры, что дополнительно обусловливает необходимость такого понятия культуры, которое обеспечивало бы безусловную научность и объективность исследований и оценок. Для нового подхода к пониманию культуры как социального феномена характерно стремление, во-первых, найти строгое определение, которое охватило бы собой все неисчислимое многообразие проявлений культуры, а затем разработать соответствующую этому определению систему научных понятий, способных служить орудиями системного исследования культуры. Ясно, что такое определение может быть создано только на весьма высоком уровне философской абстракции. Мы уже сказали, для этой цели привлекается понятие «деятельность» (например, Бромлей; Давидович и Жданов; Каган; Карпушин; Маркарян; Межуев; Файнбург). Пристальное внимание к человеческой деятельности характерно в наше время для многих наук. Это закономерно. Понятие деятельности — одно из важнейших в марксизме, где оно предстает как обобщение процесса объективирования сущностных сил человека. Предпосылки человеческой истории «это — действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни...

Далее »