Rusprogram.ru

Представление о традиционной лирической песне было бы неполным, если бы мы, хотя бы кратко, не остановились еще на одном песенном цикле, а именно на удалых (термин Белинского) или, как их называли буржуазные историки, «разбойничьих» песнях.
Разбойничество в . феодально-крепостнической России было порождением определенных социально-исторических условий. Не вынося кабальных условий жизни, крепостные убегали от помещиков, солдаты — из царской армии, бурлаки — с тяжелых речных работ и т. д. Некоторые из этих беглых людей объединялись в шайки и занимались разбоем. На больших дорогах и реках они нападали на царских воевод, губернаторов, помещиков, богатых купцов и других представителей имущих классов. В явлении разбойничества, в уродливой в нравственном отношении форме, проявлялся протест против стеснительных норм общественной жизни, выражалась потребность в свободе и независимости, проявлялось своеобразное удальство и молодечество.
Характеризуя удальство былинного Василия Буслаева Белинский писал: «Сильная натура непременно требует для себя широкого, размашистого круга деятельности. И поэтому, лишенная нравственной сферы, она бешено и дико бросается в безумное упоение удалой жизни, разрывает, подобно паутине, слабую ткань общественной морали» (Поли. собр. соч. в 13-ти т., т. 5, с. 439). Эти слова Белинского полностью применимы и к героям удалых («разбойничьих») песен [30, 198].
Главными героями удалых песен являются «разбойнички» — «люди вольные». По своему социальному составу (или, лучше сказать, происхождению) это — «сироты бедные, солдаты беглые» [13, № 2480], «бурлаки-молодчики заволжские» [6, вып. 7, 149]. Их «деяния» в песнях подаются не как бандитские поступки, а как одна из форм социальной мести. Герои этих песен говорят:
Называют нас ворами, разбойниками, А мы, братцы ведь не воры, не разбойники, Мы люди добрые, ребята все поволжские
Социальная подоплека «деяний» удальцов-разбойников особенно ярко выражена в песне «Что пониже было города Саратова». Содержание песни такое. На реке Камышинке, которая «устьицем впадала в Волгу-матушку», «все бурлаки, все молодчики заволжские» подкараулили нагруженную ценными товарами лодку астраханского губернатора. В испуге губернатор предлагает им «золотую казну», «цветно платье», «диковинки заморские» и «вещицы астраханские». Но они говорят, что ничего этого им не нужно. Их претензии к губернатору иные:
Ты добре ведь, губернатор, к нам строгонек был,
Ты ведь бил нас, ты губил нас, в ссылку ссылывал,
На воротах жен, детей наших расстреливал!
И они предают губернатора смерти.
В этой песне — не обычное ограбление с разбоем, а социальная месть. Хотя в песне и говорится об убийстве, но на этом внимание не акцентируется. Удалые песенные «разбойнички» — это не злодеи-бандиты. Называя их «витязями» своего рода, Белинский писал: «Подвиги этих витязей такого рода никогда не были запечатлены ни зверством, ни жестокостью: они были удальцы и молодцы, а не злодеи» (Поли. собр. соч. в 13-ти т., т. 5, с 439).
Как это ни удивительно, общий эмоциональный колорит удалых песен на тему разбойничества очень светлый. И это можно понять. Из кабальных условий люди вырывались на волю, они с жадностью всматривались в природу, с умилением любовались ее красотами. Природа в удалых лирических песнях ри-, суется широкими размашистыми красками, показана сильной, могучей, берется подчас в ее наивысшем драматическом напряжении. Так, например, одна их удалых песен начинается такими строками;
Вниз по матушке, по Волге, По широкому раздолью  Поднималась бурь-погода.
В штормовую погоду ничего не видно. Только и видно, что в волнах «красна лодочка краснеется, на гребцах шляпы чернеются». И для нас без слов ясно, что сидящие в лодках гребцы — люди смелые и решительные (раз они не побоялись в такую непогоду выплыть на легкой лодочке в море).
В другой удалой песне воля атамана поэтически сравнивается с могучим шумом дубравушки: «Не леса шумят, не дубравушка — разыгралась воля атаманская» [10, т. 6, № 392]. Применительно ко многим удалым песням можно сказать, что в них впервые свободно вздохнула грудь, размахнулась душа, разыгралась волюшка угнетенного человека.
Основное эмоциональное содержание удалых песен — это любование и упоение обретенной волей, какое-то глубокое душевное удовлетворение, настроение праздничности. Эта праздничность подчеркивается нередко в удалых песнях пейзажными штрихами и портретными зарисовками. Так, в упомянутой выше песне «Что пониже было города Саратова» удальцы плывут по реке Камышинке, а по сторонам ее «круты, красны берега, луга зеленые». Праздничность настроения подчеркивается в песне и особым нарядом удальцов:
Хорошо все удальцы были наряжены: На них шапочки собольи, верхи бархатны, На камке у них кафтаны однорядочны; Канаватные бешметы в нитку строчены, Галуном рубашки шелковы обложены, Сапоги на всех на молодцах сафьяновы
Идеальному наряду молодцев вполне соответствует и их настроение: «Они веслами гребли да пели песенки». Весь строй этой песни отличает мажорность, мягкая лирическая задушевность.
Разумеется, иной эмоциональный тон в песнях, рассказывающих о пойманных удальцах, находящихся в заключении. Но и здесь они показаны людьми сильными, не сломленными. Так, например, в широко известной песне «Не шуми, мати зеленая дубравушка» рисуется мужественный образ удальца, который смело разговаривает с царем, идет на казнь, но не выдает своих товарищей. А в песне «Вы леса мои, лесочки, леса темные» [10, т. 6, № 402] рассказывается о смелом побеге удальцов из '  тюрьмы.
Многие удалые песни пронизывает тонкая ирония. Так, допрашиваемый царем молодец на вопрос, кто были его товарищи, с кем он «разбой держал», обещает сказать царю «всю правду»,    «всю истину». И говорит, что его товарищами были «темная ночь», «добрый конь», «булатный нож» и т. д. [Ю, т. 6, № 424].
Некоторые удалые песни отличают волевые интонации, упругие и четкие ритмы. Примером могут служить песни «Что' пониже было города Саратова» и «Не шуми, мати зеленая дубравушка».
В заключение можно сказать, что традиционные лирические песни довольно полно отразили не только бытовую, но и социальную жизнь народа. Лирический герой традиционных лирических песен — простой человек: крестьянин, крестьянка, ямщик, бурлак, солдат, удалой «разбойничек». Именно глазами этих героев, их умом и сердцем воспринимается в народной лирической песне.жизнь, именно они дают различным явлениям семейной и общественной жизни ту или иную оценку; их мысли и чувства каждый раз составляют основное идейно-эмоциональное содержание той или иной песни.

Поэтический стиль лирических песен.

Для языка традиционных песен характерно то, что в его основе лежит живая разговорная речь народа. Отвечая основному идейно-тематическому и образному содержанию песен лексика носит бытовой характер; слова, выходящие за пределы бытовой тематики, встречаются в сравнительно небольшом числе.
Однако, почти не отличаясь от живой разговорной речи по словарю, традиционная лирическая песня существенно отличается от нее своим поэтическим стилем: В поэтическом стиле традиционной лирической песни необычайно ярко проявляются\ ее жанровые особенности. Именно жанровой природой русской народной лирики обусловлены большая или меньшая употребительность в ней тех или иных стилистических средств, своеобразие их художественных функций.
В отличие от былин, где часто встречаются гиперболы, в лирических песнях гиперболы почти не употребляются. Зато в лирических песнях очень широко используется символика, различные образы природы и животного мира часто употребляются не в прямом, а в переносном значении.
Употребление образов природы в переносно-поэтическом смысле, выражение посредством этих образов всевозможных переживаний человека свойственно не только фольклорной лирике. Характеризуя жанровые особенности литературной лирики, Белинский писал: «Предмет здесь не имеет цены сам по себе, но все зависит от того, какое значение дает ему субъект, все зависит от того веяния, того духа, которыми проникается предмет фантазиен) и ощущением. Что, например, за предмет — засохший цветок, найденный поэтом в книге? - но он -внушил Пушкину одно из лучших, одно из благоуханнейших, музыкальнейших его лирических произведений» (Поли. собр. соч. в 13-ти т., т. 5, с. 46). «Чисто лирическое произведение, —писал в другом месте Белинский, — представляет собою как бы картину, между тем как в нем главное дело не самая картина, а чувство, которое она возбуждает» (Поли. собр. соч. в 13-ти т., т. 5, с. 15).
Однако особенно часто различные предметы и явления природы в переносном значении употребляются в народной лирике, в поэтической образности которой еще достаточно сильны следы антропоморфизма. Хотя следует заметить, что эти образы в рассматриваемых песнях имеют уже не антропоморфическое, а условно-поэтическое, символическое значение.

Далее »