Rusprogram.ru

Более того, крепостнические отношения отрицательным образом сказывались и непосредственно на дворянах, на дворянской культуре. Абсолютизм и дворянство сохраняли и укрепляли такие институты средневековья, как церковь, феодальный суд и право, пенитенциарная система, армия и т. п. Поддерживая светские элементы в культуре, они не могли в то же время отказаться от укрепления религиозной идеологии, морали, обрядов. Как мы видели, государство, вопреки общенациональным интересам, укрепляло сословный строй, запрещая законодательно право перехода из одного сословия в другое, превращая государственную службу, заграничные путешествия, возможность получения многих видов образования (в особенности высшего) в сословную привилегию дворянства. На этой основе складывались многие отрицательные личностные черты у дворян — сословная спесь, «неуважение к человеку вообще», по выражению декабриста И. Д. Якушкина (Якушкин, с. 11), галломания, вертопрашество и т. п., что так ярко изображено в журналах Новикова, в «Беседе о том, что есть сын отечества» Радищева, в стихах Державина. Дворянская культура постепенно сложилась в систему, включающую и государственную службу (эта сторона дворянской культуры почти совсем не затронута научным изучением, а современников она очень волновала), и быт, и взаимоотношения с людьми — с высшими, равными и низшими, и выработанные в дворянской среде морально-этические понятия о благородстве, чести, учтивости. Дворянская культура способствовала сохранению и углублению сословных различий, она отгораживала дворянство от народа. Следствия этого были многообразны. С одной стороны, дворянская культура, используя то, что было в интересах дворянства из традиционной культуры и из новой, помогала поднять уровень хозяйственного и политического руководства страной, сделать его более гибким, разнообразным, соответствующим усложнившимся внешне- и внутренне-политическим условиям. О более позднем периоде В. И. Ленин писал, что европеизируется и полиция, и помещики «типа Маркова, которые «европеизируют» свои приемы борьбы с демократией» (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 371). С другой стороны, отгораживание от народа вело к вырождению культуры, к ее измельчению, потере ею национального лица, так как она превращалась опять-таки в «замкнутую систему», подобно тому как это случилось с традиционной культурой в XVII в. Отличие было в том, что тогда замыкались в своей религии, в своих доморощенных традициях, а теперь обращались к узко, сословно понятой дворянской культуре других стран, чаще всего Франции, в конце XVIII — начале XIX в. — Англии. Каково же соотношение понятий «новая культура» и «дворянская»? Оно довольно сложно и неодинаково на разных этапах. Дворянская культура — феодальная по своему формационному типу. Она, как мы уже говорили, сохраняет и развивает многое (причем отнюдь не второстепенное) из средневековой феодальной, религиозной культуры. Новая культура также включается в систему дворянской культуры. Напомним, что в понятии «новая культура» мы фиксировали те явления, которые обозначали разрыв с оказавшейся в кризисе традиционной средневековой культурой. Этот разрыв вызывал на начальных этапах немалые коллизии внутри дворянского класса, более или менее активную борьбу с новыми веяниями, сопротивление известной части дворянства, а также духовенства правительственной политике в области культуры. Но идеологи дворянства не только не видели никакой опасности в новой культуре, но, напротив, обосновывали необходимость ее развития именно для укрепления абсолютистского государства. Так это и было до тех пор, пока абсолютизм выполнял свою прогрессивную роль. Но новая культура, сложившись в определенную систему, развиваясь, захватывая в свою сферу все большие слои населения, стала постепенно обнаруживать заложенное в ней изначально антикрепостническое, антиабсолютистское, антифеодальное содержание. Выявление антифеодальной сущности новой культуры было, разумеется, только отчасти результатом ее «саморазвития», т. е. развертывания скрытых первоначально внутренних противоречий в ее сущности. Это выявление происходило в сложном взаимодействии с глубинными процессами в производственной и базисной сферах. Оно в значительной мере определялось этими последними. Политика абсолютизма в области культуры перестает соответствовать объективным потребностям общественного развития, его пути и пути передовой культуры расходятся все дальше. Вместе с тем меняется и соотношение рассматриваемых нами понятий, отражающих динамику реальной жизни. Теперь далеко не все в новой культуре органично включается в дворянскую. К последней трети XVIII в. все коллизии в общественных явлениях, отражаемых понятиями «дворянская культура» и «новая культура», приобретают совсем иной характер, чем в начале века. Точнее, речь идет об ином уровне развития. Многие черты новой культуры уже вошли в плеть и кровь не только дворянства, но и более широких слоев народа. К этому времени для самых реакционных деятелей не представлялось уже возможным уничтожить Академию, университеты, театры и т. п. Разумеется, реальная «культура дворянства» не может быть полностью охвачена и тем более исчерпана понятием «дворянская культура». Само понятие «дворянство» должно быть рассмотрено как диалектически противоречивое, отражающее реальное развитие этого* класса-сословия, известная часть которого выполняла из-за отсутствия в России сформировавшегося класса буржуазии в определенной степени функции представителя складывающейся нации. Дворянство было весьма неоднородно по своему имущественному, общественному положению, по происхождению («одворянивание» разбогатевших приказных, откупщиков и т. д. сильно сказывалось на нравственном и культурном уровне сословия), по уровню образованности, интересам и т. д. Всему этому имеется масса свидетельств в публицистике и художественных произведениях XVIII—XIX вв. Кроме того, дворянство не может рассматриваться изолированно: оно существовало только в диалектической — антагонистической — связи с крестьянством, которое постоянно боролось за то, чтобы эту связь разорвать. Но ее разрыв означал конец существования дворянства как класса-сословия. В реальной жизни дворянам было невозможно полностью отгородиться от остальных слоев общества. Это удавалось только немногим рафинированным аристократам. С детства дворяне общались со своими сверстниками из крестьянских и дворовых детей, с кормилицами, няньками, слугами. Они слушали народную речь, сказки, песни. Не все дворяне одобряли такое общение. Татищев видел пороки домашнего воспитания в том, что дети «под призрением матерей и холопей воспитываются». Общение с «бабами, девками и рабскими детьми есть весьма вредное, потому что научиться токмо неге, спеси, лености и свирепству, а учтивости и почтения к равным и меньшим себе как та междо всем шляхетством нуждно, до возраста и знать не будет» (Татищев, с. 105). Но вот драматург В. И. Лукин сетует, что в своих пьесах крестьянского «наречия не мог изобразить толь живо», так как, «не имея деревень, с крестьянами живал мало и редко с ними разговаривал». Впрочем, он сразу же оговорился, что «не все те крестьянский язык разумеют, которые наделены деревнями». Знать крестьянскую жизнь и крестьянский язык могут только те, кто «с природы человеколюбивы и почитают их равным созданием» (Лукин, с. 154). Осознание крестьянина, а также и посадского, купца «равным созданием», интерес к их жизни и культуре медленно распространялся в дворянском обществе, разрывая суживающие рамки сословности. Распространялись идеи просветительства, лучшие силы в дворянстве и его культуре втягивались в процесс складывания национальной культуры. Выше мы уже говорили о всеобщем в дворянской культуре, о развитии богатств человеческой природы. Здесь теоретическая основа для понимания, почему многое из дворянской культуры смогло войти, хотя бы в преображенном виде, в национальную культуру, сохраняя свое нравственное, эстетическое или иное значение до наших дней. Дело не только или даже не столько в прекрасных дворцах, живописи и т. д., но в развитии богатств человеческой личности, ее достоинства, чести, нравственной красоты. «Что наше благородство, честь, как не изящества душевны?» — утверждал Державин. Разумеется, он имел в виду дворян. Но, во-первых, надо было доработаться до такого превосходного определения — «изящества душевны», во-вторых, человек, так понявший честь и благородство, уже выходил за рамки феодальных взглядов, признававших «благородным» каждого дворянина, независимо от его личных качеств, а в-третьих, в системе иной культуры, освободившейся от дворянской ограниченности, эти понятия переосмысливались из сословных в общечеловеческие. Итак, применение понятия «дворянская культура» начиная с последней трети XVIII в. требует особенной четкости. Конечно, в дворянской культуре сохраняется немало общего, что и позволяет применять это понятие до конца периода. Но оно охватывает такие разнородные подчас явления, что становится все менее содержательным и конкретным. Функция понятия «дворянская культура» — выделить те черты культуры изучаемого времени, которые определялись интересами и характером класса-сословия, располагавшего основными средствами материального и духовного производства. Понятие «русская национальная культура» имеет иные функции. Оно необходимо, во-первых, для выделения из многовекового процесса истории культуры русского народа того ее этапа, когда она, преодолевая локальную и сословную ограниченность культуры, поднимая до уровня общенациональной значимости то, что было наиболее ценным в культурных особенностях в различных общественных слоях и регионах страны, приобретала специфическую черту общности, необходимую как один из компонентов в процессе формирования нации; во-вторых, для вычленения из общемировой (для изучаемого периода — общеевропейской) культуры, цельной в своей общности, самобытной русской национальной культуры. Национальная — это культура, достигшая определенной степени общности (внутреннего единства), необходимой и достаточной, чтобы стать одним из ведущих факторов в процессе становления нации и одним из ее основных составляющих. Ключевое понятие в этом определении — общность. И до складывания нации русские (великороссы) представляли собой известную общность — русскую народность (сложившуюся в XIV—XV вв.), со своей «культурой русской народности». Теперь эта общность поднималась на более высокий уровень. В известных статьях С. С. Дмитриева о проблемах формирования русской нации убедительно показано, что нация и национальная культура могут быть поняты только в движении, в их противоречивом развитии (С. Дмитриев, 1955). Трудно назвать какие-либо точные даты начала процесса, невозможно говорить о его завершенности, ибо нация — живое, развивающееся, противоречивое единство. Формирующееся единство буржуазной нации несло в себе движущее этот процесс антагонистическое противоречие буржуазии и пролетариата. Складывалась культура буржуазной нации и одновременно вызревали элементы социалистической культуры. В России эти процессы осложнялись замедленными темпами складывания классов капиталистического общества. Отсюда особенности развития в социально-экономической, политической областях, в судьбах дворянства. Даже антифеодальная революционность на первом этапе революционного движения — до 1861 г. — была дворянской. Как видим, понятие «русская национальная культура» благодаря этим своим основным функциям несет в себе не только то, что отличает русскую культуру данного периода от предыдущих и от культур других народов, но и то, что связывает, объединяет их. В этом понятии находит выражение и всеобщее в культуре, и особенное, присущее русскому народу в данный момент его исторического развития. На определенном этапе человеческой истории всеобщее в культуре может выявляться и развиваться только в форме национальной культуры. Но, с другой стороны, именно в национальной культуре получает возможность развития всеобщее. Национальная культура выступает не только как форма, но и как ступень в прогрессивном движении человечества к интернациональной культуре. Из сказанного ясно, что и понятие «русская национальная культура» обнимает далеко не все явления и процессы в культуре изучаемого периода. Национальным в культуре может быть названо только то, что выражает-процесс сплочения нации, способствует ему, отвечает общенациональным интересам. И наоборот, все, что мешает, разъединяет, препятствует складыванию национального единства, не может быть включено в понятие национальной культуры. Длительность процесса складывания русской национальной культуры (так же, как и национальных культур других народов) свидетельствует о его трудностях, о препятствиях и сопротивлении (осознанном и стихийном), которые приходилось преодолевать складывающемуся единству. Иначе и не могло быть в условиях феодальной формации. Буржуазия в России была слаба, зависима от государства, не авторитетна. В складывании национального сознания, национальной культуры велика была роль «лучших людей из дворян», передовой интеллигенции. Но эти процессы стали особенно интенсивными после Отечественной войны 1812 г.